Про Соню и мармеладный мир

  

Как в сказке про волшебный горшочек с кашей, потоки мармелада, зефира, пастилы и прочих сладостей затопили Страну Чудес. Исчезли леса, королевские сады, крокетное поле, даже бескрайнее море с морскими черепахами. Вся Страна Чудес превратилась в Мармеладный колодец. Злые Сёстры оказались снова там, откуда пытались вырваться. Только этот, новый, колодец, стал в тысячи раз больше. И выше. И безнадёжней. И слаще, слаще, слаще.

Сёстры корчились от ненависти, словно от медленного мучительного яда. Мармелад и остальные сладости будто убивали их. Но нет, не мармелад, сами они убивали себя собственной отравой. Корчились, шипели, пока не превратились в трёх гадюк, кусающих самих себя. А потом и вовсе исчезли, растворившись в воздухе чёрными клочьями ядовитого тумана. Умерли ли они? Возможно, они еще вернутся.

И когда это произошло, потоп остановился. Во что превратился мир? Вокруг был лишь океан сладостей. И только верхушка самого высокого дерева оставалась незатопленной, возвышаясь над этим океаном. Мимо проплыл трон. На троне сидел несчастный Король Червей. Он смотрел на всё безумными глазами, и бессмысленно пытался вычерпать океан чашкой, что была в его руке. 

А в дупле самого высокого дерева сидела Соня. Потоп остановился, и она была в безопасности. "Вот он, идеальный мир, - подумала она, - Всё, как я мечтала. У меня есть собственное уютное жильё, и ни души вокруг". Сладкий океан казался безмятежным, таким спокойным.

Соня посмотрела в небо и увидела птицу. Это была Голубка. И это была Душа. Хотя только что "не было ни Души". Но Соня не огорчилась. К Голубке она относилась спокойно. К тому же, надо же было хоть с кем-то поговорить. 

- Здравствуй, Голубка, - сказала Соня, - Ты ко мне в гости?

- Здравствуй, - ответила Голубка, - Да. Я к тебе в гости. Можно?

- Конечно, - и Соня жестом пригласила Голубку сесть рядом на ветку.

- Спасибо. И что же ты намерена со всем этим делать? - спросила Голубка.

- С чем с этим? - Соня как будто не поняла вопроса, хотя прекрасно поняла.

- Со всем этим миром? Ведь он погиб.

- Ну и пусть, - ответила Соня. - Я-то жива. И мне очень хорошо.

- Это пока. Что ты будешь делать, когда дерево рухнет?

- А почему оно должно рухнуть? - удивилась Соня.

- Дерево не может жить в океане из мармелада. Рано или поздно оно обязательно рухнет.

- Я думаю, оно простоит так еще очень долго. Дерево очень большое. Корни у него глубокие. Даже если оно умрёт, оно не рухнет.

- И что же ты будешь делать на мёртвом дереве? Ведь не будет ни листьев, ни орехов.

- А я насобираю те, что есть. На мой век хватит.

- И тебе совсем не жалко остальных?

- Нет, не жалко. Ведь меня никто не жалел. Так им и надо. Пусть либо привыкают жить в этом мармеладном океане, либо погибают. Туда им и дорога.

- Ты очень злая, Соня. А с виду такой симпатичный, маленький пушистый зверёк.

- Да, но этого симпатичного маленького и пушистого зверька никто никогда не любил. Я не злая. Я справедливая.

- А кого любила ты?

- Тоже никого.

- Значит, будь на твоём месте кто-то другой, а ты бы утонула, это тоже было бы справедливо?

- Нет. Справедливость тут только моя. К тому же в данный момент времени на моём месте не кто-то, а я. И это очень правильно и справедливо.

- Какая же ты жёсткая изнутри, Соня. Не смотря на внешнюю мягкость.

- Меня такой сделали. Мир, который потонул. Мир был несовершенным и несправедливым. А теперь он идеальный.

Соня поймала себя на мысли, что ей приятно всё это говорить вслух. Как хорошо, что у неё есть собеседник, который её слушает. Соня чувствовала себя победительницей.

- Я думаю, ты всё же не такая жёсткая, как хочешь казаться сейчас. Но кажется, я тебя понимаю. Просто ты слишком долго всем казалось мягкой и безобидной, и тебе до смерти надоела эта роль. А сейчас ты говоришь, что хочешь. Тебе стало легче? 

- Конечно! Намного.

- Но здесь теперь только ты и я. Тебе всё еще важно, кем казаться?

- Не знаю. Пока еще не думала. Я считаю, сейчас говорит моё истинное Я.

- Тогда тебе удалось то, что не получилось у Сестричек. Отомстить всему миру.

- Да! У меня это получилось. Я отомстила проклятому Зайцу, Шляпнику, Королеве Червей. Уж не их ли ты предлагаешь пожалеть, как часть погибшего мира?

- Но чем виноваты остальные?

- Я уже говорила - они меня тоже не любили. Может, и не обижали. Но нелюбовь - это тоже обида.

- Ты всё еще обижена, хотя никого из них уже нет. Они там, внизу, под тоннами мармелада. Может, тебе стоит построить новый мир, без них? Но с другими.

- Да зачем мне кто-то еще? Ты можешь остаться. Мне приятно с тобой говорить, хотя ты задаёшь дурацкие вопросы.

Соня не соврала. Ей действительно было приятно беседовать с Голубкой. И вопросы птицы почему-то её совершенно не раздражали, и как будто специально давали возможность ответить так, как хотела Соня.

- Мне не задавать больше моих дурацких вопросов?

- Почему? Задавай, пожалуйста, сколько хочешь. 

- Не вижу больше смысла, - вздохнула Голубка, вспорхнула и улетела.

- Ты куда? - настороженно спросила Соня.

Голубка не ответила.

"Куда ей лететь? - подумала Соня, - Дерево-то осталось одно. Рано или поздно вернётся посидеть на ветке".

Но ей стало как-то не по себе. 

"Лягу-ка лучше спать". Соня устроилась в дупле и легла, укрывшись пушистым хвостом. Кругом было тихо. Но Соне не спалось. Наоборот, Соне начало казаться, что она всю жизнь спала, а теперь начала просыпаться. Сонный туман рассеивался. Всё становилось яснее ясного, бодрее бодрого.

- Мы так не договаривались. Я хочу спать. Долго-долго спать.

Но чем больше Соня думала о сне, тем меньше ей хотелось спать.

- Наверное, моему организму сейчас не требуется сон. Наверное, я достаточно отдохнула. Может, я так уставала от мира, что мне всё время хотелось спать, а сейчас не от чего уставать. Надо что-то поделать.

Но Соня не знала, что делать. Перетаскивать все орехи в дупла было лень. "Натаскаю еще". А больше она ничего не умела. 

Соне стало неуютно. Она начала ходить по ветке туда и обратно."Хоть бы, Голубка что ли вернулась. От скуки можно умереть".

Но Голубка не возвращалась.

"Надо чем-то заполнить свои мысли", - подумала Соня. Но думать было не о чем. Всё уже было обдумано до этого. Всё было в прошлом. Обиды, зайцы, шляпники, королевы, Чеширские коты, злые сёстры. Всё исчезло.

"Я как будто в раю. После смерти, - подумала Соня, и ей стало жутко, - Что же делать дальше? Должен же быть во всём этом какой-то смысл".

Рай вдруг обернулся адом. Рай Соня представляла в виде беспечного сладкого сна. Но не бодрствования.

"Жизнь - сон, смерть - пробуждение. Или смерть - это вечный сон? - думала Соня, - Я становлюсь философом. Уже неплохо".

И это действительно было неплохо. У Сони появились мысли. И она это поняла, и ей это понравилось. Стало даже немного веселее.

"Я напишу обо всём этом книгу, - сказала себе Соня, - Только для кого? Никто же читать не будет. Впрочем, это неважно".

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded